Теги: ценности

Моя мотивация

Моя мотивация заниматься тем, чем я занимаюсь, складывается из нескольких базовых принципов, важнейший из которых заключается в том, что огромное количество страдания в мире — совершенно опционально, не обязательно. И соответственно, своими действиями я хочу по возможности убирать это ненужное, опциональное страдание, настолько, насколько получится.

Моя мотивация заниматься тем, чем я занимаюсь, складывается из нескольких базовых принципов:

1. Огромное количество страдания в мире — совершенно опционально, не обязательно.

Вряд ли есть хоть один человек, который избежал физической и эмоциональной боли. Но мало кто умеет испытывать их такими, как они происходят, и не накручивать на них тонны лишнего страдания; мало кто действительно может умело взаимодействовать с неизбежностью физической и эмоциональной боли, не усиливая её и не увеличивая её количество.

2. Это страдание в долгосрочной перспективе искореняется не на уровне следствий, но на уровне причин.

3. Причина абсолютного большинства ненужного страдания — человеческое невежество,

непонимание себя, непонимание своих мотиваций, незнание того, что нас по-настоящему наполняет и делает счастливыми, неумение быть в теле, быть с эмоциями, работать с мыслями и так далее.

4. Невежество искореняется знанием, умением, пониманием, которое начинает приходить по мере изучения себя.

Как себя эффективно изучать, как поменять отношение к телу, эмоциям, мыслям — всему этому можно научить. Не знанию самому по себе (иначе опять попадаем в модель «вкладывать информацию»), но инструментам по его получению. Можно научить и способствовать эффективному формированию навыка.

Это должно стать нормой массовой культуры, на всех этапах:

    — Родители
    — Детские сады
    — Школы
    — Университеты
    — Организации

5. Искореняя невежество, мы не просто убираем ненужное страдание, но открываем возможность более полным образом реализовывать те потенциалы, на которые мы способны, индивидуально и коллективно.

Эти проявленные потенциалы нам с регулярностью показывают вот уже несколько тысяч лет, но на уровне социокультурных привычек они так и не закрепляются.

То, какие ценности я хочу воплощать, то, что составит моё максимально осмысленное существование, то, как я хочу общаться с другими людьми, то, что я могу нести в мир своими действиями, то, что останется после — всё это находится в потенциале, редко достигая даже и десятой части возможного проявления.

Снижение невежества, снижение ненужного страдания — словно бы открывают возможность, смазывают путь к такому воплощению, на которое мы способны. И положа руку на сердце, которое реально необходимо этому миру.


А это я написал 3 года назад в Facebook, и мне показалось, что имеет смысл сохранить это здесь, как обратную сторону работы с ценностями и смыслами.

После каждых нескольких очередных записей меня тянет, нет, не объясниться, а выразить свою позицию максимально глубоко и чётко. Я много ошибаюсь, и много пишу глупостей. Кажется, это ерунда, что умные учатся на чужих ошибках. На чужих ошибках невозможно учиться по-настоящему. Поэтому теперь каждый раз, когда я как-то выражаю себя — на следующий день я ошибаюсь в этом уже чуть лучше, чем вчера. Позволяю себе видеть развитие и движение. Чувствовать динамику и контекст этой динамики. И каждый раз ошибаться всё лучше, всё более сообразно своему чувству и вИдению.

Собственно, само по себе выражение — это всё, что реально требуется. Выражение, как чистейшее отглагольное существительное (мне очень нравится словосочетание «отглагольное существительное» — это лучшее описание мира в 3-ем лице!).

Мы не можем не выражать себя. Пространство небытия и неопределенности — это пространство бесконечной возможности; выраженное — конечно. Оно оформлено, проявлено, частично. Выраженное всегда предлагает перспективу, потому что рождается из бесконечности через перспективу. И эта перспектива может тяготеть к внешнему или внутреннему индивидуального и коллективного разного охвата и разного состояния.

В пространстве индивидуальных внутренних смыслов частичность видна, но бесспорна. «Я чувствую боль», «я чувствую восторг», «я чувствую невыносимую легкость бытия» — здесь нет предмета конфликта, потому что моё чувство бесспорно. Возможно только верить мне или не верить, возможно чувствовать мою аутентичность или фальшь.

В пространстве индивидуальных внешних проявлений оформленность значит присутствие формы (или её отсутствие). Дождь или идёт, или не идёт, и это всегда лишь одно из бесконечных [частичных] проявлений природы.

Конфликт появляется, когда мы переходим границу коллективного. Выражение коллективного смысла индивидуумом всегда частично по определению. Если я заявляю, что действую в своих интересах — как это оценивается? Если я заявляю, что действую в интересах социума — как это оценивается?

История всегда происходила (перспектива 3-го лица) и свершалась (перспектива 1-го лица). Если я делаю что-то, я неизбежно выражаю себя и в контексте социокультурных смыслов. Для одного таким социокультурным смыслом (идеологией) будет: «Мир не нужно излечивать, с миром всё в порядке». Для другого: «Мир стоит на пороге катастрофы, и я должен действовать».

Но в любом случае, степень воплощения в мире — это степень выражения. Присваивая себе это выражение — т. е. действуя из перспективы 1-го лица — мы становимся историческими агентами. Позволяя истории «происходить без нас», мы отрекаемся от нашего выражения, отрицаем наше проявление, обесцениваем себя.

Я много ошибаюсь, и много пишу глупостей. И с каждым разом я ошибаюсь чуть лучше, чуть точнее. С каждым разом я выражаю себя чуть полнее, занимаю чуть более аутентичную позицию. Я больше не согласен на самоотрицание. И я чувствую невероятную радость и благодарность за то, что с каждым разом открываю миру чуть больше себя, переводя очередное возможное будущее в актуальное настоящее.

Об осознанности и сострадательном суждении

Продолжение размышлений про безоценочное восприятие и сострадательное оценивание.

Некоторое время назад я гневно написал, что безоценочное, или неосуждающее (non-judgmental), восприятие из классического определения осознанности от Джона Кабат-Зинна представляется мне довольно неправильным. Собственно, даже сам Кабат-Зинн в другом месте пишет, как бы понимая некорректность своего «нейтрального» определения, дословно, следующее:

Если вы не воспринимаете осознанность в некотором глубоком смысле как «сердечность» (heartfulness), то вы не понимаете по-настоящему эту идею. Сострадание и доброта по отношению к себе неразрывно вплетены в осознанность. Можно назвать осознанность — мудрым и ласковым вниманием.

Понимаете, можно быть очень осознанным, присутствующим в моменте здесь-и-сейчас, сосредоточенным, чувствующим каждое тонкое ощущение, доктором Менгеле. Поэтому, например, Аджан Брахм, буддийский учитель в тайской традиции, любит шутить о том, что вместо продвижения чистой осознанности (mindfulness), неплохо было бы перейти к популяризации «добрознанности» (kindfulness).

А недавно я прочитал любопытную и очень практичную книгу «Интегральная осознанность: От выпадания к включённости» (Integral Mindfulness: Clueless to Dialed In) известного интегрального психотерапевта Кейта Вита. И там он предлагает свой вариант определения осознанной внимательности:

Сознавать то, что происходит прямо сейчас, с принятием и заботливым вниманием, намеренно, и с сострадательным суждением.

Чувствуете, сколько здесь позитивного заряда?

Давайте немного распакуем это определение

1. Сознавать то, что происходит прямо сейчас, значит погрузить своё внимание во всю ту непосредственную информацию, которая поступает ото всех органов чувств в этот самый момент. Например, какими ощущениями снабжает вас сейчас поза вашего тела? Насколько вам удобно? Чувствуете ли вы своё дыхание? Чувствуете ли касание сидения стула, спинки дивана? Насколько вам тепло или холодно?

2. Если добавить к этому сознаванию принятие и заботу, то качество взаимодействия с этими ощущениями, а также мыслями, эмоциями и всем тем, что попадает в поле вашего внимания, меняется радикально. Caring intent означает, что вам не всё равно, вам не безразлично. Вы воспринимаете всё, что происходит, с принятием и не-безразличием. Вам не всё равно, но благодаря принятию, «заботливое внимание» не становится антонимом беззаботности, не приводит к напряжению.

3. Сострадательное суждение — это, конечно, прямой кивок в сторону определения Кабат-Зинна. Обсуждая этот пункт, Кейт Вит пишет, что мы как люди не можем не оценивать, не можем не выносить суждения. Более того, мы зачастую делаем это до того, как вообще сознаём происходящее, и конечно, чаще всего такие оценивания и суждения лишены сострадания. Особенно это касается критических суждений, и особенно — в отношениях с близкими и далёкими людьми.

Да, безусловно, позитивное оценивание тоже вносит своё искажения, но если разобраться, то мало кто из нас будет протестовать против того, чтобы мы считали себя, или другие считали нас привлекательными, добрыми, добродетельными и адекватными людьми.

Невозможно не оценивать, этот механизм «прошит» в нашей нервной системе, в нашем мозге. Люди оценивают друг друга, ситуации и обстоятельства, и это совершенно нормально! Не имеет ровно никакого смысла пытаться культивировать в себе безоценочное восприятие (non-judgmental awareness), поскольку это попросту ни к чему не приведёт.

Что мы можем сделать, так это признать то, что мы постоянно оцениваем всех и вся, и учиться делать это со всё более глубокой мудростью, состраданием и принятием.

Что значит — выносить всё более сострадательные и мудрые суждения? Кейт Вит предлагает использовать здесь интегральный подход, и учитывать квадранты и уровни развития.

Квадранты — это измерения Я, Ты/Мы и Они. В самом общем виде это означает, что мы оцениваем всё как более или менее привлекательное, более или менее доброе, и более или менее правдивое. Красота связана с субъективным (моё внутреннее, эстетика), добро связано с межличностным (отношения, этика), а правда — с объективным.

Насколько то, как я сейчас неосознанно оцениваю внешний вид этого человека, случайно увиденного в метро, соотносится с правдой, добром и красотой? То, что я подумал про этого человека, это правда? Насколько я знаю, что это правда? Насколько то, что я подумал, является красивым? Или — делает ли эта мысль этого человека более красивым в моих глазах? Наконец, насколько это суждение было добрым, сострадательным? А насколько — высокомерным, чёрствым?

Уровни — это степень широты моей идентификации. Их можно сформулировать как «Только я», «Только моя группа» и «Все мы».

На первом уровне всё, что меня заботит — это я сам. Моё удовольствие, моя безопасность, моё спокойствие. Если всё это достаётся ценой других людей — плевать! Думаю, вы все знаете таких людей. Собственно, из-за этих людей на Земле сейчас и происходит то, что происходит…

На втором уровне, меня интересуют только потребности и ценности моей группы. Причём, как правило, ценности других групп признаются ошибочными, а потребности — несущественными. Опять же, вы прекрасно знаете примеры из окружающей нас жизни. Большинство проявлений насилия, войн и других экономических, политических и социальных проблем растут как раз отсюда — я учитываю контекст только своей группы, народа, страны, а что при этом весь мир страдает от конфликтов, в то время как давно уже пора принимать рабочие решения на уровне всей планеты, мне нет никакого дела…

На третьем уровне, меня интересуют потребности всех людей, или даже всех живых существ. Чёрные и белые, евреи и арабы, мусульмане и христиане, мужчины и женщины, здоровые и инвалиды, геи и натуралы, богатые и бедные — все должны иметь совершенно одинаковый доступ ко всему тому, что нам положено как людям, по одинаковым критериям. Все имеют право на образование, на жизнь, на здоровье, на социальный статус, на профессиональные должности и так далее.

Сострадательное суждение, которое я делаю из максимальной осознанности прямо сейчас, обязано учитывать наиболее высокие из доступных мне уровней. Насколько прямо сейчас я поступаю с пользой для себя, не нанося при этом ущерб другому человеку, животным и/или Земле? А могу я не просто не наносить ущерб, но поступить с пользой и для себя, и для других? Для любимого человека рядом? Для соседей по лестничной клетке? Для соседей по городу? Для соседей по планете?

В общем, нам нужно не «безоценочное восприятие», а сострадательное суждение, идущее из понимания бòльшей красоты, добра и правды, и учитывающее наиболее широкий контекст любящего охвата.

4. Наконец, в определении выше сказано, что осознанность означает способность сознавать то, что происходит прямо сейчас, с принятием и заботливым вниманием, намеренно, и с сострадательным суждением.

Намеренно?

Всё, что мы делаем, мы делаем намеренно. Даже если мы делаем это неосознанно. У каждого нашего действия есть цель.

В чём цель вашего чтения этой статьи? Получить удовольствие? Получить очередной набор информации? Лишний раз получить напоминание о ваших ценностях, отрефлексировать на тему соответствия свои действий и ценностей? Увидеть очередную возможность осознать, поставить, поменять свои цели?

Осознанная жизнь складывается из (1) понимания того, что есть в этом мгновении прямо сейчас, (2) сострадательного осмысления происходящего, (3) отношения к себе и к происходящему из принятия и заботы, и (4) действия, основанного на ваших ценностях, и ведущего к вашим целям.

Так пусть мы встречаем каждую ситуацию с принятием и любящим заботливым вниманием,

пусть будем способны судить себя, других и ситуации, помня о том, что в каждой ситуации есть большее и меньшее добро, красота и правда,

и пусть каждое наше действие отражает наши глубинные ценности!

О (само)ценности развития: Куда всё это идёт?

Говорили про ценности в жизни, и прозвучало такое мнение, что ценность — в развитии. На мой взгляд, это не совсем корректная позиция (хотя и понятная для определенного уровня психологической зрелости), поскольку она подменяет цели на средства. Развитие не является ценностью само по себе, потому что развитие — оно всегда от чего-то к чему-то; или если вам близка телеологическая и антропоцентрическая перспектива, «для чего-то».

Говорили про ценности в жизни, и прозвучало такое мнение, что ценность — в развитии. На мой взгляд, это не совсем корректная позиция (хотя и понятная для определенного уровня психологической зрелости), поскольку она подменяет цели на средства. Развитие не является ценностью само по себе, потому что развитие — оно всегда от чего-то к чему-то; или если вам близка телеологическая и антропоцентрическая перспектива, «для чего-то».

Развитие — это факт нашего существования. На биологическом уровне, мы меняемся и филогенетически как вид Homo, и онтогенетически от сперматозоида и яйцеклетки — к взрослому индивиду. На социальном уровне от племенного строя мы меняемся к царствам и демократическим государствам (нет такого народа, где демократии не предшествовали бы цари). На культурном уровне, мы меняемся от магических верований к мифическим, к рациональным (и вероятно — пострациональным). Наконец, на психологическом уровне мы растем от зачаточной «биологической» разумности младенца к цельным взрослым личностям, обладающим комплексной психологической идентичностью.

Однако, сами по себе эти все вещи есть просто факт нашего существования — «развитие происходит» — и не несут в себе ценности. Ценность — это обратная, невидимая сторона фактов, которую нужно уметь раскрыть. Ценность — это способность придать фактам смысл, и эта способность тоже развивается как в процессе нашего индивидуального психологического взросления, так и в процессе социокультурных мутаций.

И с этой перспективы ценностью развития оказывается то, что оно на каждом из упомянутых выше уровней, или граней нашего бытия, раскрывает. Что раскрывается в процессе развития с объективной стороны, что может обладать всё возрастающей ценностью? Что раскрывается в процессе развития с субъективной, психологической, «внутренней» стороны, что может обладать всё возрастающей ценностью? И что, наконец, раскрывается в процессе развития с социокультурной стороны, что может обладать всё возрастающей ценностью?

Американский философ Кен Уилбер предлагает на эти вопросы простой и древний ответ, явившийся итогом изучения сотен последовательностей развития в разных областях жизни; ответ, который давали многие крупнейшие философы от Платона до Канта. Этот ответ: Истина, Красота и Благо.

Критерий развития как объективного процесса — получение всё больших знаний о себе и мире, в частности — продвижение вперёд наук. Т. е. ценность развития этой сферы жизни — раскрытие всё бо́льшей истины, которую, как говорят современные учёные, мы никогда не сможем узнать всю без остатка. Истины, которая даёт нам возможность становиться здоровее, перемещаться быстрее, использовать больше энергии для технологических нужд и т. п.

Критерий развития как процесса субъективного — обнаружение всё бо́льшей красоты на всё бо́льшей глубине сознания. Ценность развития этой сферы жизни знает каждый, кто обращал внимание на природу нашего сознания. Красота сознания абсолютно неисчерпаема, и можно только стремиться к тому, чтобы узнавать её всё больше и переживать её всё полнее.

Критерий развития как социокультурного процесса — это движение ко всё бо́льшему благу через мироцентрические ценности, глубину межличностного общения, экологичность и этичность поведения, сострадание и любовь.

Так что говоря о ценности развития в целом, мы подразумеваем вполне конкретные вещи: ценность раскрытия, узнавания, задействования всё бо́льшей Истины, Красоты и Блага. И самая простая проверка на интегральность моих действий — это определение того, насколько они соответствуют наибольшей степени охвата стадий развития во всех этих областях.