Теги: трансформация

Взаимопроникновение относительного и абсолютного

По мере практики, происходит расширение самоидентификации, от ограниченного личностного «я» — к переживанию безграничного Единого Я. Вы начинаете обнаруживать, что то, кем вы являетесь, не ограничивается ни телом, ни мыслями, ни чувствами, ни вашей личной историей, генами, характером или биографией.

По мере практики, происходит расширение самоидентификации, от ограниченного личностного «я» — к переживанию безграничного Единого Я. Вы начинаете обнаруживать, что-то, кем вы являетесь, не ограничивается ни телом, ни мыслями, ни чувствами, ни вашей личной историей, генами, характером или биографией. При этом, во многих традициях делается вывод, что это трансцендентальное «Я» — единственно истинно и реально, тогда как личностное «я» объявляется ложным и иллюзорным.

В интегральном подходе, и это разделяют многие мои товарищи — современные учителя практики внимательности, — делается равный акцент на самопревосхождении и самоулучшении.

Самопревосхождение — это постоянная внутренняя установка на «я не это, двигаюсь дальше». Я — не это тело, но проявляюсь как тело. Я — не эти мысли, но выражаюсь через мысли. Это тот драйв к расширению, который Кен Уилбер называет Эросом.

Это тот аспект Пути, который в буддизме называется «самадхи» (практика медитации). Это то, что даёт ответ на предельные вопросы и предельные задачи: Кто я? Что всё это значит? Что такое жизнь? Что такое страдание? Как мне относиться к смерти?

Самоулучшение также идёт от расширения рамок самоидентификации (об этом можно прочитать в исследованиях Кольберга и Гиллиган, помимо прочих), но связано в первую очередь с тем, как я проявляюсь в мире. Это то, что можно назвать драйвом к любящему охвату, или Агапэ.

Это тот аспект Пути, который в буддизме называется «шила» (практика этики). Это то, что даёт ответ на относительные, а не абсолютные, вопросы: Насколько я хороший человек? Как я проявляюсь в общении с людьми, в отношениях? Как я хочу общаться? Насколько я понимаю свои желания, мысли и намерения? Чем я занимаюсь?

Самоулучшение для того, чтобы я был чуть более спокойным, устойчивым, радостным. Для того, чтобы мои близкие были чуть более спокойными и счастливыми. Для того, чтобы этот мир становился чуть более добрым и адекватным с каждым новым днём.

В чём ценность самопревосхождения? В конечном итоге, в полной трансформации самовосприятия. Я есть всё и ничто. Я никогда не рождался, и не умирал. Я начало и конец всего. Я изливаюсь из себя, и возвращаюсь к себе.

В чём ценность самоулучшения? В конечном итоге, в улучшении качества жизни. Своей жизни, жизни близких и далёких.

Хорошо, когда оба эти пути сплетаются воедино. Без ответа на предельные вопросы, жизнь не имеет смысла; это просто потребительское существование на пути из вечности в вечность. Без этого ответа, смерть — страшна, и всё, чем я занимаюсь, это бесконечное избегание встречи с ней глаза в глаза. Но без желания сделать этот мир лучше, без готовности погрузиться в него полностью, с головой, абсолютная реальность — это такое же избегание, но избегание уже не столько смерти, сколько самой жизни. Жизнь — это страдание и иллюзия, из которых нужно пробудиться.

Хорошо, когда оба эти пути сплетаются воедино. Абсолютная идентификация питает каждое действие маленького «я», светит сквозь личность и характер, наполняет их смыслом. Знать себя Этим — значит давать маленькому «я» свободу проявления. Работать же над собой в психологическом и личностном смысле, делать себя лучше — значит шлифовать тот инструмент, посредством которого абсолютное воплощается в относительном. И это тот аспект Пути, который в буддизме называется «праджня» (практика мудрости).

Двигаться дальше

Не знаю, почему в кни­гах по само­раз­ви­тию так мало об этом гово­рится… Почему в кни­гах о раз­ви­тии чело­ве­че­ского потен­ци­ала гово­рится, в основ­ном, о том, насколько это пре­красно и здо­рово, и насколько это чело­ве­че­ству необ­хо­димо на нынеш­нем этапе эво­лю­ции. Почему это пока­зы­ва­ется дви­же­нием от тем­ноты к свету, от неве­же­ства к зна­нию, от несчастья к сча­стью, от неудо­вле­тво­рен­но­сти к удо­вле­тво­ре­нию. Воз­можно, авторы нико­гда не испы­ты­вали насто­я­щей транс­фор­ма­ции на своей шкуре? Или же это реклам­ный ход, при­зван­ный заста­вить людей куда-то «расти» и «раз­ви­ваться»? И конечно, осо­бенно занятно зву­чат при­зывы к раз­ви­тию на благо всего чело­ве­че­ства; при­зывы к дви­же­нию, прикрываемому «высо­кими» идеалами.

Раз­ви­тие все­гда кри­зисно. Нет раз­ви­тия без кри­зиса. Не бывает. Эво­лю­ция — это не дви­же­ние к свет­лому буду­щему, и не выжи­ва­ние силь­ней­ших. Эво­лю­ция — это адап­та­ция к посто­янно изме­ня­ю­щейся среде. Но окон­ча­тельно адап­ти­ро­ваться невоз­можно — ведь всё посто­янно изме­ня­ется. А всё изме­ня­ется, потому что невоз­можно окон­ча­тельно адап­ти­ро­ваться — забав­ный замкну­тый круг. Еже­мо­мент­ное изме­не­ние и адап­та­ция к этому изме­не­нию (асси­ми­ля­ция и акко­мо­да­ция, в терминах Жана Пиаже) накап­ли­ва­ются до кри­ти­че­ских вели­чин, побуж­дая к каче­ствен­ной транс­фор­ма­ции, к отбра­сы­ва­нию ста­рого кокона. Как только ста­но­вится ком­фортно в оче­ред­ной системе — тут же про­яв­ля­ется дис­ком­форт нового уровня, и нужно снова дви­гаться дальше. Как у «Аква­ри­ума», неве­ро­ятно точно:

    Дви­гаться дальше, как страшно дви­гаться дальше.
    Выстроил дом, в доме ста­но­вится тесно, на улице мок­рый снег.
    Ветер и луна, цветы абри­коса — какая терп­кая сла­дость;
    Ветер и луна, все время одно и то же; хочется сде­лать шаг.

    Рож­ден­ные в тра­вах, уби­тые мечом, мы думаем — это важно.
    А кто-то сме­ется, глядя с той сто­роны — да, это мастер иллю­зий.
    Про­стые слова, их стран­ные связи — какой без­от­каз­ный метод!
    И я вижу песни, все время одни и те же: хочется сде­лать шаг.

    Ино­гда это странно, ино­гда это больше чем я;
    Едва ли я смогу ска­зать, как это застав­ляет меня, про­сит меня дви­гаться дальше.
    Как страшно дви­гаться дальше!

    Но я еще помню это место, когда здесь не было людно.
    Я остав­ляю эти цветы для тех, кто появится после.
    Дай Бог вам покоя, пока вам не хочется сде­лать шаг.

А ведь нет ника­кого выбора, ведь изме­не­ние всего нико­гда не пре­кра­ща­ется, про­цесс на то и гла­гол, чтобы происходить. Отгла­голь­ное суще­стви­тель­ное — бытие и ста­нов­ле­ние. Изме­не­ние неиз­бежно — откуда взяться выбору? Единствен­ный выбор — под­чи­ниться изме­не­нию, каким бы болез­нен­ным оно не было. Или, что выби­рают многие — как можно силь­нее ста­раться не обра­щать на это вни­ма­ния. «Дай Бог вам покоя, пока вам не хочется сделать шаг». Как только появ­ля­ется это жела­ние — всё, обрат­ного пути нет. Очень хочется снова забыться, закрыться, убе­жать, рас­тво­риться, поз­во­лить себя обду­ра­чить, зату­ма­нить. Но не полу­ча­ется. «Едва ли я смогу ска­зать, как это застав­ляет меня, про­сит меня дви­гаться дальше». Потому что тянет, как упру­гим кана­том, опу­тав­шим всё тело, и вокруг уже пустыня, а я всё ещё цеп­ля­юсь кор­нями за землю в тщет­ной попытке убе­дить себя, что вокруг полно живи­тель­ной влаги. Всё, что угодно, только лишь бы не изменение.

За сотни тысяч лет эво­лю­ции, наши пси­хо­ло­ги­че­ские лич­но­сти научи­лись иде­ально сопро­тив­ляться изме­не­ниям, иде­ально себя обма­ны­вать. Соб­ственно, пси­хо­ло­ги­че­ская лич­ность — это и есть сопро­тив­ле­ние изме­не­ниям. Уни­вер­саль­ное уравнение:

я = сопротивление

Нет, «я» — это не плохо и не хорошо, это про­сто защит­ный меха­низм, неко­ге­рент­ное облако того, что в пси­хо­ло­гии назы­ва­ется копинг-стратегиями. Не слово «я» само по себе, не поня­тие, а всё мировоззре­ние, завя­зан­ное на лич­ность; всё миро­про­стран­ство, опи­сы­ва­е­мое лич­ным (и кол­лек­тив­ным) миро­воз­зре­нием. И един­ствен­ный выбор, кото­рый я нашел за годы иссле­до­ва­ния — это про­сто при­знать это. При­знать, что за раз­ви­тием не стоит ника­кого жела­ния стать лучше, жить на благо чело­ве­че­ства, расти для осво­бож­де­ния всех живых существ, рас­кры­вать в себе зало­жен­ный духов­ный потен­циал, а про­сто бес­плод­ная попытка так иде­ально адап­ти­ро­ваться, чтобы пере­стало чесаться. Гово­рят, буддийско-индуистский тер­мин дукха неверно пере­во­дится как «стра­да­ние», более точный его перевод — «бес­по­кой­ная неудо­вле­тво­рен­ность». Не знаю, верно ли это с эти­мо­ло­ги­че­ской точки зре­ния, но бес­по­кой­ная неудо­вле­тво­рен­ность — это именно то, о чём я говорю. Един­ствен­ный насто­я­щий мотив дви­же­ния, кото­рый можно при­кры­вать, можно зама­зы­вать чем угодно в попытке сделать так, чтобы пере­стало чесаться. И един­ствен­ный выбор — это при­знать это, войти в это, стать этим, пере­стать сопро­тив­ляться изо всех сил; уви­деть это дви­жу­щей силой жизни и отдаться ей.

Абсурд­ность ситу­а­ции, конечно, в том, что при­зна­ние это, выбор этот — это тот же копинг, надежда лич­но­сти, что тогда-то нако­нец невы­но­си­мая чесотка пре­кра­тится. Мастер­ская уловка: «Я сда­юсь… А теперь, сде­лай мне хорошо!»

Что такое насто­я­щее при­зна­ние? Насто­я­щий отказ от сопро­тив­ле­ния? Воз­можно ли это вообще? Кому возможно?

Всё, что угодно, только бы не поте­рять кон­троль над ситу­а­цией. Ни при каких усло­виях. Никогда.

Говоря о том, что «всё чешется», я не имею в виду какие-то мета­фи­зи­че­ские кате­го­рии. У меня ато­пи­че­ский дер­ма­тит — тол­ком не под­да­ю­ще­еся лече­нию забо­ле­ва­ние, выра­жа­ю­ще­еся в при­сту­пах чеса­ния, болез­нен­ных покрас­не­ниях, ранах и корках по всему телу и общей силь­ной сухо­сти кожи. Ато­пи­че­ский дер­ма­тит сопро­вож­да­ется силь­ными при­сту­пами раздраже­ния и депрес­сии, и каж­дый раз новой топо­ло­гией в пери­оды обостре­ний. С 2008 года у меня был период ремиссии, в кото­рый забо­ле­ва­ние фак­ти­че­ски никак не про­яв­ля­лось, а с осени про­шлого года оно про­яви­лось с новой силой. Раз­дра­жа­ю­щим фоном посто­янно зудит всё тело, лока­ли­зу­ясь кон­крет­ными при­сту­пами раз в пару часов. Ино­гда это похоже на кома­ри­ные укусы, а ино­гда хочется отре­зать от себя куски плоти, отгрызть себе руки, снять с себя кожу. Этот зуд сложно игно­ри­ро­вать, но только сей­час я начи­наю с ним по-настоящему рабо­тать, изу­чать, пони­мать, слу­шать. Это уди­ви­тель­ный союз­ник, не поз­во­ля­ю­щий сра­ба­ты­вать более при­ми­тив­ным копинг-стратегиям, закры­ва­ю­щим глаза на необ­хо­ди­мость дви­же­ния, на необ­хо­ди­мость транс­фор­ма­ции. Поэтому путь только один — мак­си­мально пере­стать, насколько воз­можно, сопро­тив­ляться этому про­цессу бытия и ста­нов­ле­ния, и ныр­нуть в это с голо­вой. Погру­зиться в бес­по­кой­ную неудо­вле­тво­рен­ность, кото­рой я явля­юсь, не пыта­ясь с этим как-то спра­виться, затор­мо­зить, свернуть.

Быть собой, не обма­ны­вая себя.