Один из близких мне вопросов — как говорить о духовном опыте современным языком, без необходимости нырять в словарь какой-то конкретной религии.

Или это всё-таки необходимо?

Например, происходит что-то такое «духовное» с клиентом, причём «случайно» (человек не заказывал себе никакого буддизма, просто наблюдал за потоком переживаний)… И как тогда иначе объяснить то, что человек пережил, если все подробные объяснялки для этого за последние пару тысяч лет — буддийские?

Или, возможно, вам близко созерцательное христианство, вайшнавизм, мистический иудаизм, суфизм, шиваизм или ещё что-то, и у вас есть язык для описания таких процессов и состояний (или вы знаете, где про них посмотреть), но этот язык — религиозный, да и сами эти процессы и состояния тоже завязаны на всю картину мира и методологию, так что не получится просто взять от них кусочек.

Как с этим быть? Как объяснять и валидировать свой подобный опыт, и опыт клиентов / учеников ?

Как опираться на знания из традиционных религиозных систем, но не индоктринировать ими учеников?

Какие современные объяснялки есть для духовного опыта? Можно ли вообще о нём говорить ясно, последовательно, системно и сердечно, не сваливаясь в религиозное, туманное или шизовое?

Как говорил Шинзен Янг: «Моя задача — убрать mist из mysticism» (игра слов, «убрать туман (мист-) из мистицизма»).

В сообществе преподавателей на следующей неделе провожу про это воркшоп, захотел тут тоже про это поделиться.

Сравнительное созерцаниеведение

Есть такая штука — «сравнительное созерцаниеведение» (comparative contemplative studies), где исследователи пробуют выявить универсальные направляющие для понимания пути любого духовного практикующего любой духовной традиции: общие структурные принципы, как понять различия, через какие стадии люди проходят, какие универсальные признаки и т. п.

В 2017 году вышла симпатичная академическая книга Introducing Contemplative Studies by Louis Komjathy, но вообще можно начинать с олдскула типа книги «Мистицизм» Эвелин Андерхил (1911), лекций «Разнообразие религиозного опыта» Уильяма Джеймса (1902), или книг Кена Уилбера — например, «Интегральная духовность» (2006).

Вот, навскидку, несколько структурных принципов, через которые можно разобрать любую (?) созерцательную практику и любой духовный опыт:

1. Перевести размытые описания в ясную феноменологию

С переживательной стороны удобно переформулировать всё в феноменологию разных сенсорных событий (вижу, слышу и чувствую).

Любые переживания картируются как сенсорные события: их всегда можно определить через сколько чего, когда, где, как взаимодействуют и с какой скоростью изменяются (how much of what, when, and where, interacting in what ways, and changing at what rates — Shinzen Young).

Ах, если бы люди это делали! Это сразу убирает 90% абсолютно тупиковых сравнений и споров между религиями и представителями разных традиций.

2. Операционализировать происходящее через навыки, действия и результаты

С деятельной стороны полезно всё операционализировать, то есть переформулировать в навыки и действия: что мы делаем, и что при этом получаем.

Вот например, авторы научной статьи «По направлению к науке продвинутой медитации» (2025) используют навыковую модель Шинзена Янга (три параметра: сила сосредоточения, сенсорная ясность и равностность) в качестве основы для своих размышлений.

Скажем, поэтому будут очень схожими описания практики сосредоточения и у тибетских учителей тантры, и у христианских сирийских мистиков.

3. Включить в разговор телесность

Поскольку мы буквально воплощаем всё, что делаем (если я хочу взять что-то с полки, я тянусь туда рукой и всем собой), в любом анализе духовных практик и переживаний имеет смысл учитывать тело. Нет «христианской» или «буддийской» биологии — есть наша человеческая телесность и её свойства.

Это хорошо разбирается в энактивном подходе, который разработали Франсиско Варела, Эван Томпсон и Элеонора Рош — на русском есть их книга «Отелесненный ум».

4. Разобраться в том, какие перспективы и «лица» задействуются

Любые переживания и состояния происходят в разных «лицах» — Я, Ты и Оно. Это ещё называют перспективами первого, второго и третьего лица.

Всё, что это — «оно». Тот, кто — это «я». Тот, с кем — это «ты». Если «ты» описан через «это», то это не ты, на самом деле, а «он». И если я описан через это, то это не я на самом деле, а тоже «он».

Современная наука в основном имеет дело с «оно», у буддистов и других индийских созерцателей больше разработана перспектива «я», в авраамических традициях и экзистенциальной философии 20 века больше про «ты».

Чем точнее мы понимаем, с какой перспективой какого лица работает тот или иной созерцательный подход или традиция, тем лучше мы понимаем, где у них лакуны, где они сходятся, и так далее.

5. Определить, про какие именно этапы идёт речь

Любая созерцательная этапы продвижения от вербального к завербальному, от личного к надличностному, от концептуального — к законцептуальному, от временного — к надвременному, от разделённого — к единому.

Про это уже есть хорошая наука продвинутой медитации, интересные объяснялки. Недавно Анастасия Гузенко писала про это в своём канале, осмысляя свой опыт на ретрите в чаньской буддийской традиции.

6. Понять, как запредельные цели традиций определяют путь

Кроме того, принципиальное отличие всех религиозных систем практики от светских — их направленность на запредельные цели. Цели религиозных систем — всегда больше жизни и смерти и отдельного человека, и всех людей (или всех живых существ): обожение и жизнь нетленная после Страшного Суда («чаю воскресения мёртвых») у христиан, выход за пределы рождений и смертей (сансары) у буддистов, и так далее.

Поскольку нашу жизнь (а в индийских традициях — и шире, цепочку жизней) можно целиком осмыслить только через запредельный контекст, то без этого любой разговор о буддийской, христианской или суфийской практике оказывается невозможен, и следует это учитывать.

А каким запредельным смыслом определяется «светская» практика медитации?

***

Это лишь некоторые принципы, которые можно использовать для того, чтобы говорить на «духовные» и «мистические» темы ясным и современным языком.

Разумеется, есть буддийский или христианский путь, но любые переживания, состояния и стадии, через которые люди проходят — это человеческие переживания, состояния и стадии, а значит про них можно говорить на универсальном человеческом языке.

Если то, как буддисты определяют «Просветление» или «Природу ума» — это реально достижимые и реализуемые вещи, то они не «буддийские», а просто человеческие.

То же самое будет справедливо про обожение, трезвение, прекращение (фанā в исламе) и прочие понятия. Если это не сказки, а реально возможные человеческие переживания или постижения — то они не «религиозные», а человеческие, и значит о них можно (и нужно, если они ценные!) говорить ясным и не религиозным языком.